Н+Н (2023)

Внешность Наташи была фактом, с которым она не знала, что делать. Люди оборачивались ей вслед, а она лишь торопилась скрыться в знакомой тишине лабораторного корпуса. Здесь, в стерильном свете, среди колб, пахнущих реактивами, она была на своей территории. Микроскоп не требовал от нее красоты, а сложная формула правильной улыбки. Все здесь подчинялось законам, и это успокаивало. Лишь одна область ее жизни не желала подчиняться никаким законам. Ее чувства к Никите жили в ней с подростковых лет, тихое и постоянное напряжение. Он оставался в ее памяти тем самым парнем с задней парты, чья улыбка раньше заставляла спотыкаться о слова. Теперь они изредка пересекались в городе, и каждый раз Наташа ловила себя на мысли, что вот сейчас он увидит. Увидит не просто старую знакомую, а человека, чей внутренний мир так же сложен и насыщен, как ее научные изыскания.

Мысль высказаться зрела в ней медленно, как кристалл в растворе. В тот вечер она словно действовала по заранее написанному протоколу: дождалась его у метро, сделала шаг вперед. «Никита, можно тебя на минутку?» прозвучало у нее надтреснуто. Он обернулся, и в этот миг в его кармане завибрировал телефон. Взгляд, брошенный на экран, преобразил его мгновенно, лицо смягчилось, в уголках глаз собрались лучики. «Ой, Наташ, извини, не могу. Оля звонит, мы опаздываем». Он уже отходил, помахав рукой, растворяясь в вечернем потоке людей. Слово «Оля» осталось висеть в воздухе плотным, осязаемым облаком. Дальше было пусто. Она шла, не замечая направления, а город вокруг превратился в размытую акварель. Какой-то молодой человек с встревоженным лицом загородил ей дорогу, что-то говоря про аварию и срочный звонок. Она молча протянула ему свой телефон, не вслушиваясь, и пошла дальше, будто этот предмет был последней нитью, связывающей ее с той, прежней, наивной жизнью.

Придя в себя на какой-то безлюдной скамейке, она осознала потерю. Но пропажа телефона казалась сущей ерундой по сравнению с другим открытием. Ее главный инструмент это разум, тот самый, что раскладывал мир по полочкам, дал сбой. Он не смог просчитать простейшую жизненную переменную. Она знала температуру плавления редкого сплава, но не знала, что у Никиты есть Оля. И этот провал в логике оказался куда страшнее, чем простое сердечное ранение. Он рушил сам фундамент ее существования, оставляя на месте четкой картины мира лишь зыбкий и непредсказуемый туман.